Елена Ратнер: позитивное мышление vs магическое мышление

"Ты не получаешь того, чего желаешь, просто потому, что не научилась мыслить позитивно, – втолковывает мне приятельница, которая третий год посещает тренинги позитивного мышления. – Чтобы избавиться от одиночества, нужно мысленно "попросить", чтобы кто-то одарил тебя любовью. А если с другим человеком возник конфликт, представь, как помещаешь своего обидчика в пузырь или в кокон – и он перестанет вызывать у тебя негативные чувства». Полагая, что применяет уроки позитивной психологии, на самом деле моя подруга погрузилась в мир магического мышления.

"Очень часто позитивное мышление мы путаем с магическим, – комментирует гештальттерапевт Нифонт Долгополов, – однако между ними существует огромная разница. Магическое мышление – это иррациональная вера в то, что силой своих мыслей мы можем изменить реальность, повлиять на других людей, предметы или события. В логике магического мышления достаточно представить, вообразить то, к чему мы стремимся, и все устроится само собой, без каких-либо усилий с нашей стороны.

В то время как в позитивном мышлении есть одно существенное дополнение: наши мысли и наш позитивный настрой меняют не окружающий мир, но наши действия. И только через них уже оказывают влияние и на окружающий мир". 

Настраиваясь на то, что сможем найти общий язык с собеседником, мы начинаем себя вести доброжелательно, внимательно, дружелюбно – и разговор получается. Здесь нет никакого волшебства. Так же не оказывают непосредственного влияния на мир и негативные мысли – зато они делают нас более уязвимыми, мы теряем веру в себя.

"На сверхпопулярных тренингах или курсах позитивного мышления на самом деле обучают принципам магического мышления, – соглашается юнгианский аналитик Лев Хегай. – Интерес к нему понятен: гораздо проще "ловить волну удачи", "мыслить прекрасными перспективами развития Земли", "посылать в мир волны любви и принятия" в надежде дождаться взаимности, нежели учиться выстраивать отношения с другими людьми, понимать их чувства, выражать свои эмоции, справляться с потерями".

Взято.

Photo by www.shutterstock.com

Конспект семинара Джанни Франчесетти по работе с паническими атаками

Gianni Francesetti

Психолог Наталья Старова в своем акакунте фейсбука выложила  конспект февральского семинара "Гештальт-подход в терапии панических расстройств" Джанни Франчесетти (Gianni Francesetti). 

Джанни Франчесетти (Gianni Francesetti), гештальт-терапевт, психиатр, международный тренер, координатор международной обучающей программы по работе с психопатологией в гештальт-подходе (Итальянский Гештальт Институт) президент EAGT, президент FIAP(Федерация Психотерапевтических Ассоциаций Италии), экс-президент Итальянской Ассоциации Гештальт-терапии, ассоциированный член Нью-Йоркского Гештальт Института. Живет и работает в Турине (Италия), как психотерапевт, психиатр и супервизор.

Каждый человек проживает панические атаки (далее "ПА") своим уникальным способом. Обычно ПА появляется внезапно у человека, который не имеет особенных расстройств. На начальном этапе ПА человек не идет к психологу, идет к медику или в скорую, т.к. у него ощущение, что он умирает. Обычно такой человек чувствует себя довольно хорошо, у него нет особенных расстройств, до момента ПА "жизнь в порядке".

Паническое расстройство и Паника. 

Паника – физиологическая ситуация, которая описана у Перлза и Гудмена, как защитная реакция на границе контакта. Эта защитная реакция рождается, когда появляется опасность, с которой невозможно справиться. Случается инцидент, происходит паника и мы убегаем. Либо теряем чувства, падаем в обморок. Это физиологическая реакция - сбежать от опасности. Паника - физиологическая реакция, которая возникает при реальной опасности. Такая реакция бывает и у животных: побег или замирание. Замирание – это эволюционное приобретение. Глаза хищника лучше видят движение, если одно животное замерло, а другое бежит – хищник будет реагировать на бегущее животное. Это причина, почему от страха мы делаем резкий вдох и задерживаем дыхание.

Паническая атака.

ПА – это симптом (это не диагноз). Что происходит при ПА? Возникает внезапно без видимых причин. Чувство страха, ужаса. Страх перед смертью либо страх сойти с ума здесь в этот миг, и необходимо сразу что-то сделать. Сердцебиение, пот, изменение дыхания, слабость в ногах, м.б. боль в животе, сильнейшая тошнота. Чувства странным образом воспринимают внутреннее состояние. 

Паническое расстройство.

Это диагноз. Когда ставят диагноз ПР, ПА по крайне мере в начале, неожиданны. (ПА при фобиях не рассматривается как ПР). При ПР первый приступ случается внезапно. Все как обычно, и случается "молния на ясном небе". И если я выживаю, то закрепляется жуткий страх "ходить по дороге с ясным небом". Я начинаю избегать ситуации, где это случилось, я пробую контролировать. А эти ситуации могут случиться где-то еще… Медики говорят, что все в порядке с моим организмом…

Итак, неожиданность + запрет (избегание ситуаций), где это произошло. Я могу это пережить только если меня сопровождают.

Человек не знает, почему это с ним случилось. Это сильнейший симптом, который оторван от жизни. Важно дать (расширить, переопределить, воссоздать) фон, чтобы сделать непонятный симптом понятным.

10 правил ассертивного поведения

Из википедии:

‎Ассертивность (от англ. assert — настаивать на своем) — способность человека не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него. Это понятие близко принципу гештальт-терапии: "Я существую не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям; ты существуешь не для того, чтобы соответствовать моим ожиданиям…" 

В обычной жизни модель поведения большинства людей тяготеет к одной из двух крайностей: пассивности либо агрессии. 

В первом случае человеком, который добровольно принимает на себе роль жертвы, руководит неуверенность в себе, страх перед лицом перемен или, наоборот, опасения потерять то, что уже нажито. 

Во втором — явное или завуалированное желание манипулировать окружающими, подчиняя их своим интересам. Агрессор руководствуется принципом "ты мне должен, потому что я сильнее", жертва — "ты мне должен, потому что я слабый, а слабых нужно поддерживать". 

В отличие от этих двух распространенных типов коммуникации ассертивное поведение (assertiveness) опирается на кардинально иной принцип: «я тебе ничего не должен, и ты мне ничего не должен, мы партнеры».

1. Я имею право оценивать собственное поведение, мысли и эмоции и отвечать за их последствия

Манипулятивное предубеждение: Я не должен бесцеремонно и независимо от других оценивать себя и свое поведение. В действительности оценивать и обсуждать мою личность во всех случаях должен не я, а кто-то более умудрённый и авторитетный.

2. Я имею право не извиняться и не объяснять своё поведение

Манипулятивное предубеждение: Я отвечаю за свое поведение перед другими людьми, желательно, чтобы я отчитывался перед ними и объяснял все, что я делаю, извинялся перед ними за свои поступки.

3. Я имею право самостоятельно обдумать, отвечаю ли я вообще или до какой-то степени за решение проблем других людей

Манипулятивное предубеждение: У меня больше обязательств по отношению к некоторым учреждениям и людям, чем к себе. Желательно пожертвовать моим собственным достоинством и приспособиться.

4. Я имею право изменить своё мнение

Манипулятивное предубеждение: В случае, если я уже высказал какую-то точку зрения, не надо ее никогда менять. Я бы должен был извиниться или признать, что ошибался. Это бы означало, что я не компетентен и не способен решать.

5. Я имею право ошибаться и отвечать за свои ошибки

Манипулятивное предубеждение: Мне не положено ошибаться, а если я сделаю какую-то ошибку, я должен чувствовать себя виноватым. Желательно, чтобы меня и мои решения контролировали.

6. Я имею право сказать: "я не знаю"

Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я смог ответить на любой вопрос.

7. Я имею право быть независимым от доброжелательности остальных и от их хорошего отношения ко мне

Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы люди ко мне хорошо относились, чтобы меня любили, я в них нуждаюсь.

8. Я имею право принимать нелогичные решения

Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я соблюдал логику, разум, рациональность и обоснованность всего, что я совершаю. Разумно лишь то, что логично.

9. Я имею право сказать: "я тебя не понимаю"

Манипулятивное предубеждение: Я должен быть внимателен и чувствителен по отношению к потребностям окружающих, я должен "читать их мысли". В случае, если я это делать не буду, я безжалостный невежда и никто меня не будет любить.

10. Я имею право сказать: "меня это не интересует"

Манипулятивное предубеждение: Я должен стараться внимательно и эмоционально относиться ко всему, что случается в мире. Наверное, мне это не удастся, но я должен стараться этого достичь изо всех сил. В противном случае, я черствый, безразличный.

Александр Лиор: "Происхождение добра"

Хочу поделится с Вами интересной статьей колумниста Александра Лиора, гештальт-терапевта (Гамбургский Гештальт Институт). Статья вышла в "Русском пионере".

Приятно реализовывать бессознательные мечты, наверное. Менее приятно обнаружить, что мечтой был диван, или отомстить папе. Экзистенциальный выбор, собственно, тут и возникает: доверять своим потаенным мечтам - или не стоит спешить. А то выяснится потом, что диван есть, а счастья все равно нет.

Все мы стремимся достигнуть в своей жизни определенных целей, но несмотря на то, что у каждого они более или менее различны, легко представить себе, к чему стремится средний член общества, вырезав по странице из каталога Икеи и журналов вроде Афиши и Харперс Базар. Из полученной аппликации можно выделить под сотню атрибутов, которые укладываются в рамки современных представлений о «счастье». Мы всеми силами пытаемся приблизить его, ориентируясь на то, чему нас учили с детства, и то, что мы привыкли видеть как цели, уже будучи взрослыми. И всячески гоним от себя крамольную мысль: а что если я (вот конкретно Вы, да) здесь совсем не для того, чтобы достигнуть «счастья»?

Мы привыкли к тому, что ощущение реальности происходящего вокруг – иллюзорно, и мы воспринимаем вещи не такими, какие они есть. Но каждый из нас внутренне убежден, что вот он-то и видит глубинную суть вещей, в отличие от всех окружающих. Для каждого из нас мир ощущается чуть более реальным, чем для соседа, и потому мы всегда будем считать, что то, что мы делаем, – это то, что мы на самом деле хотим делать.

Холлис приводит пример человека, всю жизнь помогавшего другим: члена всевозможных комитетов и комиссий, основателя благотворительных фондов, участника общественных движений, которого даже выбрали Гражданином года. При этом ни он сам, ни большинство окружающих не задумывались о том, что всем, что он мог реализовать в своей жизни, он пожертвовал ради неудовлетворенной с детства потребности во внимании и одобрении окружающих. Согласитесь, происхождение абсолютного добра из глубокой нарциссической травмы весьма сомнительно (ссылка).

Когда глубоко трагический в своей основе экзистенциализм ложился на подготовленную многими поколениями американцев почву оптимизма, экспансивности и прагматизма, экзистенциальные понятия трансформировались до неузнаваемости. И если европейский экзистенциалист рассуждает об ограниченности существования, обреченности и незащищенности, то американец переформулирует это в человеческий потенциал, осознание и самореализацию.

Потому многочисленные тома изящной словесности популярных психологов изобилуют «мотивирующими» пассажами, побуждающими нас делать выбор в своей жизни, самостоятельно определяя то, чего мы на самом деле хотим. Само по себе это действительно хорошо, однако совершенно упускает из виду, что выбор предназначения происходит бессознательно, наш осознанный выбор заключается лишь в том, чтобы решить: следовать своим бессознательным порывам или нет. И, разумеется, никто не отменял выбор – каким из порывов следовать, ведь в бессознательной области психики обитает далеко не только наше призвание, но куда более мрачные образования, происходящие из детских травм или неврозов.

По большому счету, сам по себе выбор предназначения, учитывая его бессознательное происхождение, вынуждает нас осознать и принять экзистенциальную данность: не столько мы выбираем наше призвание, сколько наше призвание выбирает нас. Юнг называл это «решением, принятым через нашу голову»: осознанное решение в пользу бессознательного выбора.

Вывод: иногда кажется, что мы так много времени тратим на достижение иллюзорных целей, что если вдруг случится страшное и непоправимое – исполнится наша мечта, мы впадем в ступор от того, что жизнь внезапно предоставит нам возможность творчески делать то, к чему мы бессознательно стремились все эти годы, и мы скорее откажемся от мечты, чем от всего того, что уже сделали «для дяди».

Совет №1: каждый из нас глубоко внутри уже знает, в чем заключается его предназначение. Нам сложно оценить, какой из толкающих нас к действию бессознательных голосов исходит из предназначения – именно поэтому его выбор так труден. Немного облегчить его можно упражнением: составьте предложение из восьми слов, которое бы описывало то, что вы делаете в своей жизни. А потом второе: что вы хотели бы делать. Посмотрите, насколько и в чем они различны, что вы теряете и чего избегаете, поддерживая это различие.

Совет №2: пробуйте новое и не ждите. Озарение нисходит мгновенно разве что в кино, в жизни процесс поиска выглядит чуть менее картинно из-за обилия проб и ошибок.