Макаки оказались склонны к кровной мести

Приматологи из Немецкого центра приматологии в Геттингене и Института когнитивных наук и технологий в Риме показали, что японские макаки способны к проявлению кровной мести: особи, ставшие жертвами агрессии, склонны направлять свою "месть" на родственников и друзей обидчика. При этом такая стратегия оказалась весьма успешной: после нападения на своих родственников агрессор чаще всего прекращал попытки нападения на жертву. Статья "Аcquisition and functional consequences of social knowledge in macaques" опубликована в журнале Royal Society Open Science.

Социальные приматы живут в сложно организованных системах социальных связей, где у каждой особи есть свой круг "приближенных". В такой круг обычно входят не только ближайшие родственники, но и неродственные особи, связанные тесными социальными связями. 

В предыдущих исследованиях было показано, что приматы хорошо разбираются не только в своих, но и в чужих социальных связях в пределах своей группы: они знают, кто кому приходится родственником или другом, а кто — нет. Однако как именно приматы получают такие знания, до сих пор остается не до конца понятно. На этот счет существует две гипотезы. 

Согласно одной из них, обезьяны делают выводы о родстве или дружбе других особей на основе того, как много времени те проводят вместе. Согласно второй гипотезе, обезьяны наблюдают за очевидными проявлениями родственных связей, такими как, например, отношения матери и ребенка, и затем надолго запоминают эту информацию о родстве — даже если впоследствии эта связь становится не так очевидна, потому что мать и ребенок больше не взаимодействуют так часто, как раньше.

Чтобы протестировать эти гипотезы, авторы новой статьи решили изучить агрессивные взаимодействия в группе из 57 японских макаков (Macaca fuscata), живущих в римском зоопарке, с хорошо изученными родственными связями. Всего ученые проанализировали 500 часов видеозаписей, на которых было зарегистрировано более 15 тысяч эпизодов агрессии.

Оказалось, что макаки, ставшие жертвами агрессии, часто направляют ответную агрессию не на самого обидчика, а на другую особь. Этот феномен часто встречается среди приматов и может объясняться, в частности, страхом жертвы перед более сильным агрессором. Однако, как заметили авторы, ответная агрессия чаще всего оказывается направлена не на случайную особь, а на родственников и друзей обидчика. При этом, как выяснилось, жертву ответной агрессии обиженные обезьяны выбирают исключительно на основе того, как много времени она проводит с обидчиком. Как показали наблюдения за самыми старыми обезьянами, память о том, что кто-то приходится кому-то матерью или ребенком, не играет никакой роли в выборе жертвы ответной агрессии: важным оказалось только то, насколько тесны связи между особями в данный момент.

Интересно, что при этом выбор объекта мести имел большое значение для дальнейшего развития отношений между макаками. В тех случаях, когда объектом мести становились родственники обидчика, агрессор чаще всего не возобновлял попытки нападения на жертву. Перенаправление же агрессии на друзей обидчика такой защиты не давало, и впоследствии агрессор продолжал атаки на свою жертву. 

Таким образом, способность идентифицировать родственников агрессора в кругу его "приближенных" давало очевидное адаптивное преимущество. Однако, несмотря на это, макаки почему-то не пользовались долгосрочными знаниями о родстве других особей, а ориентировались исключительно на, сколько времени другие макаки проводят друг с другом в данный момент. Почему это так, авторы надеются выяснить в дальнейших исследованиях.

Автор: Софья Долотовская

Взято. 

Антропологи оценили преимущества религиозного поведения

Положение человека в традиционных сообществах в значительной степени зависит от степени его религиозности — чем активнее человек принимает участие в общепринятых религиозных практиках, тем выше его социальный статус, и эта закономерность, в свою очередь, влияет на формирование социальных отношений в рамках общины. 

К такому выводу пришла антрополог Элеонор Пауэр (Eleanor A. Power) из Института Санта-Фе, изучавшая традиционные сообщества в Индии. Результаты ее исследования "Social support networks and religiosity in rural South India" опубликованы в журнале Nature Human Behavior.

Примерно 80 процентов людей во всем мире называют себя религиозными. Влияние этого фактора на социальную жизнь неоспоримо, но пока до конца не выяснено. Даже в рамках одного и того же исследования ученые не всегда могут прийти к непротиворечивым выводам. На сегодняшний день достоверно доказано лишь, что люди в среднем склонны выделять тех, кто отличается религиозным поведением, — обычно их считают более щедрыми и честными, чем все остальные.

Приступая к своему исследованию, Элеонор Пауэр предположила, что этот стереотип усиливает влияние религиозных людей в рамках традиционных обществ, а также увеличивает проявляемую к ним степень доверия. Чтобы проверить эту гипотезу, она в течение двух лет непосредственно наблюдала за публичным поведением взрослых жителей двух деревень, Теппани и Ашакапурам, на юге Индии, среди которых были приверженцы двух религий — индуизма и христианства. Антрополог сфокусировала внимание на проявлениях религиозности жителей деревень и на эпизодах обращения за помощью или советом.

Пауэр разделила религиозные практики, которые ей довелось наблюдать, на три типа: 

1. регулярные проявления (посещение храма, отказ от конфликтов, соблюдение постов и временных обетов); 
2. окказиональные, но при этом традиционные публичные акты (крупные жертвоприношения, дорогостоящие паломничества); 
3. экстремальные публичные акты (самоистязание, проявление религиозной одержимости). 

Также ученый выделила пять степеней поддержи, которую жители индийских деревень оказывали друг другу: 

1. поручительство за другого члена общины, 
2. консультирование знакомых, 
3. финансовая помощь, 
4. непосредственная поддержка (одалживание предметов, уход за чужими детьми), 
5. эмоциональная поддержка. 

Сопоставляя то, как члены общины участвуют в религиозных практиках и насколько часто они обращаются за помощью или оказывают ее, Пауэр пришла к выводу, что публичное отправление религиозных обрядов гарантирует человеку наиболее высокую степень доверия среди односельчан. Так, людей одного пола, социального статуса и близкого положения, которые регулярно демонстрировали свою религиозность, в среднем в 1,3 раза чаще просили о поддержке, чем тех, чья религиозность не была выражена. При этом оказалось, что положительно на социальном статусе верующего сказываются только проявление традиционных видов религиозности. Так, люди, совершившие за год два трудных и дорогостоящих религиозных ритуала, увеличили свои шансы на социальное доверие в 1,2 раза, а те, кто практиковал экстремальные религиозные обряды, напротив, уменьшили свои шансы на социальное доверие, — новое значение соответствующего показателя составило 0,9 от изначального.

Согласно прогнозу антрополога, в наблюдаемых ею деревнях любую взрослую женщину, регулярно посещающую храм, другая женщина той же касты попросит о поддержке в 4,1 случая из ста. Количество обращений увеличится до 4,6 случая, если первая женщина, в добавление к этому, совершает один трудный и дорогостоящий публичный религиозный поступок в течение года. Если же она станет одержима, то количество обращений к ней уменьшится до 3,5 случая из ста.

По мнению Пауэр, полученные результаты свидетельствуют о том, что религиозность в традиционном обществе воспринимается как сигнал надежности, щедрости и общительности, побуждая жителей деревень налаживать с такими людьми устойчивые, как правило взаимные связи.

Хотя некоторая зависимость между религиозностью и социальными практиками наблюдается и в постиндустриальных обществах, пока исследователи воздерживаются от широких обобщений. Так, недавно международный коллектив ученых провел эксперимент с целью оценить степень альтруизма 1170 детей из Чикаго, Торонто, Кейптауна, Стамбула, Измира и Аммана. В результате выяснилось, что дети из нерелигиозных семей оказались более щедрыми, чем остальные. Зафиксировав корреляцию, ученые воздержались от описания причинно-следственных связей.

Елизавета Власова

Взято.

Валентина Харитонова: "Шаманская болезнь у современных шаманов"

Антрополог Валентина Харитонова о шаманских камланиях, эпилептоидном синдроме и процессе становления шамана.

Шаманская болезнь — это довольно странный термин, поскольку, с одной стороны, его можно распространять не только на шаманов, а с другой стороны, мы должны честно сознаться, что это не болезнь. И, может быть, поэтому неслучайно в современной ситуации, когда шаманизм значительно трансформировался, наши новые шаманы, или неошаманы, говоря о шаманской болезни, иногда рассказывают нам самые невероятные ситуации. Например, однажды меня поразила шаманка — во всяком случае, она себя считала таковой, — которая мне сказала в ответ на вопрос, как у нее протекала шаманская болезнь, что это был очень длительный насморк, она страдала несколько лет, потом приехал целитель из Москвы, она пошла к нему и он, посмотрев на нее, сказал: "Да ты же шаманка, тебе же надо учиться, и это у тебя шаманская болезнь. Как только начнешь работать — все пройдет". Увы или ах, так и случилось. Она действительно считает, что это была настоящая шаманская болезнь.

Игорь Уточкин: Способность оценивать вероятность не зависит от образования

Игорь Уточкин

3 октября 2014 на сайте журнала PNAS была опубликована статья с описанием экспериментов по проверке способностей людей оценивать вероятность в зависимости от уровня их образования. "Постнаука" попросила прокомментировать это исследование кандидата психологических наук Игоря Уточкина.

Вопрос о природе многих специфических человеческих способностей на протяжении многих десятилетий является одним из очень живо обсуждаемых разными науками — от генетики до культурной антропологии, а поставлен он был гораздо раньше в философии. 

Возьмем, к примеру, способность мыслить математически. Математика, начиная с самых ее простых форм в виде элементарных арифметических операций с натуральными числами, пронизывает всю нашу жизнь: мы считаем деньги, планируем, какое количество продуктов нам нужно купить, чтобы приготовить ужин на определенное количество персон, и так далее. Конечно, более сложной математикой владеют уже сравнительно немного людей, но именно почти тотальное распространение элементарной математики оставляет вопрос о том, откуда эта способность у нас берется. Это феномен, который мы "впитываем" вместе с культурой: сначала от родителей, потом в школе, в вузе и тому подобное? Или у нас есть врожденные основы математики, которые мы несем с генами своих предков и которым нам не нужно учиться? 

Например, в исследованиях на животных и младенцах довольно давно было показано, что они чувствительны к такому элементарному математическому свойству воспринимаемых объектов, как количество: они способны учитывать его в своем поведении, обучаться на основе количества, хотя не знают цифр. Эта способность получила название "чувство числа", и, что особенно интересно, степень точности, с которой мы способны различать количество объектов с одного взгляда, не пересчитывая их, коррелирует с уровнем достижений при освоении стандартной математики в школе и даже во взрослом возрасте. Все это порождает очень много вопросов и споров о природе математических способностей, о том, как лучше учить математике, и много о чем еще.

Исследование, которое провела группа исследователей из Италии и Франции, касалось вопроса о врожденности такого аспекта математического мышления, как суждение о вероятностях (авторы называют это "чувством шанса"). 

В исследовании участвовало несколько групп индейцев майя из Гватемалы — детей и взрослых, монолингвов и билингвов, при этом никто из них никогда не изучал математики, а также участвовала группа взрослых итальянцев, изучавших математику как минимум в школе. Во всех сериях исследования перед испытуемыми выкладывали набор разноцветных фишек, где каждый цвет был представлен в разной пропорции. Затем фишки убирались в мешок, а испытуемого просили сделать ставку на то, какой цвет вытянет экспериментатор, когда полезет наугад в мешок. Если испытуемый ставил на цвет, который преобладал в наборе, это считалось правильным ответом. Используя такую процедуру, авторы протестировали у испытуемых способность к оценке простой вероятности (выбор одного из двух представленных цветов), условной вероятности (ставка на цвет фишки, если известно, какой она формы), а также понимание простых правил комбинаторики (ставка на то, что будут вытянуты две фишки одного цвета, если известно, сколько разных цветов и в каком количестве они представлены в наборе). 

При этом в одной из серий исследования авторы показали, что испытуемые ориентируются не на абсолютное количество фишек каждого цвета, а на их пропорцию, что является более адекватной мерой вероятности. Во всех группах подавляющее большинство испытуемых ставили на наиболее вероятный исход, и достоверных различий между группами практически не наблюдалось. Единственным исключением были комбинаторные задачи, в которых было обнаружено, что взрослые майя справляются с заданием чуть чаще, чем дети майя, а взрослые итальянцы — чуть лучше, чем взрослые майя, что объясняется авторами небольшим влиянием культуры.

Нужно отметить, что полученный коллегами факт очень хорошо вписывается в накопленные за последние годы данные о том, что люди способны к довольно точным интуитивным суждениям математического характера, опираясь просто на восприятие. Так, помимо уже упомянутого "чувства числа", мы обладаем довольно хорошим "чувством среднего", то есть можем с одного взгляда оценить средний размер, средний цвет, среднюю форму большого количества объектов или даже усредненную эмоцию на лицах людей в толпе, хотя при этом мало что можем сказать о каждом объекте в отдельности. Мы можем интуитивно оценивать и другие статистические параметры, например меры разброса или даже степень корреляции между разными показателями. Теперь мы знаем еще, что можем также интуитивно оценивать вероятности событий. 

Результаты исследования с индейцами майя наряду с другими данными об интуитивных математических суждениях открывают еще и новые теоретические и прикладные горизонты. Например, еще больше обостряет вопрос о том, как связана эта интуитивная математика с математическими способностями или как мы можем использовать интуитивную математику в обучении регулярным математическим курсам.

Игорь Уточкин,

кандидат психологических наук, заведующий лабораторией когнитивных исследований НИУ ВШЭ

Взято.

Игорь Чубаров: 6 фактов о природе насилия и философском подходе к изучению этого явления

Теория критики насилия отличается от теории насилия прежде всего тем, что она не "мирится" с насилием, не пытается его объяснить с точки зрения какой-либо частной, специальной науки, например, психологии или юриспруденции, как-то оправдать в рамках избранных этических или моральных систем, а именно критикует его принципиально, концептуально, как некоторое явление, которое не должно никаким образом быть сочетаемо с разумом, позволяя входить с ним в какие-то комбинации, которые позволили бы этому насилию выживать в человеческом обществе, в его истории.

Каждая пятая женщина-антрополог страдает в поле от насилия со стороны мужчин

Быть антропологом — это не только "отнимать у земли давно ушедшие забытые тайны". Многие мужчины ездят на раскопки домогаться коллег, показали опросы. 

Полевые исследования – важнейший этап работы антропологов, которым приходится, порой в удаленных и труднодоступных уголках планеты, исследовать происхождение и эволюцию человека. Для молодых ученых работа "в поле" становится пропуском в науку, знакомством с древними культурами, ощущением профессионального братства с коллегами.

Однако для женщин в полевой работе есть и обратная сторона – риск сексуальных домогательств со стороны коллег-мужчин.

Kathryn B. H. Clancy

Видимо, эта проблема вышла за рамки отдельных случаев, если антрополог Кэтрин Клэнси (Kathryn B. H. Clancy) на время решила забросить изучение древних костей и посвятить целое исследование моральному облику своих коллег.

По ее словам, более 20% антропологов, принимавших участие в опросе, заявили, что пережили "сексуальные домогательства или нежелательные сексуальные контакты" во время раскопок. Большая часть пожаловавшихся – женщины, а домогательствами, как правило, занимаются мужчины — либо старшие коллеги, либо непосредственные руководители. Идея провести широкое исследование возникла у Клэнси, профессора антропологии в Университете Иллинойса, в 2011 году, когда подруга пожаловалась ей на насилие со стороны научного руководителя.

"Узнать о том, что это происходило с моими подругами, было сродни пощечине, — рассказала Клэнси, добавив, что самой ей при подготовке докторской повезло. – Мы работали в Польше, и чисто случайно оказалось, что все антропологи на раскопках были женщинами".

Клэнси, которая ведет свой научный блог в журнале Scientific American, начала собирать данные о случаях домогательств, почерпнутые от пострадавших коллег.

"Стали писать люди, занимающиеся не только биоантропологией. Это определенно касается не только моей дисциплины", — говорит она.

Обилие рассказанных историй заставило женщину подойти к исследованию со всей строгостью и даже привлечь к нему еще трех своих коллег. Дамы составили онлайн-опросник, рассылая его коллегам по почте, "Фейсбуку" и через блоги.

Уже за первый месяц в опросе приняло участие 98 женщин и 23 мужчины. Им предлагалось ответить на 3 вопроса:

• Как часто на раскопках вы слышали неуместные высказывания сексуального характера?

На этот вопрос примерно по 30% мужчин и женщин ответили, что словесные домогательства происходят "регулярно" или "часто"

• Приходилось ли вам лично слышать в свой адрес неприемлемые высказывания о вашей привлекательности, отличиями в интеллекте, связанными с полом, или другие шуточки?

63% женщин ответили, что являлись объектами подобных комментариев, против 39% мужчин.

• Были ли вы сами жертвой домогательств или нежелательного сексуального контакта?

На этот вопрос утвердительно ответили 21% женщин и лишь один мужчина.

Несмотря на то, что проблема насилия над женщинами, например, в армии, поднимается в странах Запада довольно часто, на специфические сферы науки, связанные с долгими командировками "в поле", это никогда ранее не рапространялось.

"Покинуть раскопки, не завершив и не опубликовав работу, не получить рекомендаций … все это может иметь последствия для академической карьеры. В совокупности эти факторы приводят к появлению жертв и свидетелей, которые не могут даже вмешаться". – говорит Кэти Хинде из Гарвардского университета, участвовавшая в исследовании. "Если мы хотим оставаться учеными, нам надо осознать эту проблему и защитить наших молодых коллег, особенно женщин", — добавила она.

Воодушевленная своей идеей, Клэнси представила результаты исследования на ежегодной встрече Американской ассоциации антропологов. 

"Я разгневана, разочарована и опечалена тем, о чем рассказывают эти женщины. Я была уверена, что этого больше не происходит, и я все еще шокирована тем, что это так", — сказала президент ассоциации Лорена Мадригал. "Реакция была значительной. Я получила десятки писем, сотни сообщений в Твиттер и еще больше на Facebook. Прекрасно, что есть люди, которых взволновала эта тема", — рассказала Клэнси .

Взято.

Отсутствие полноценной семьи не дает мозгу ребенка развиваться

Результаты исследований, проведенных учеными Гарвардского университета в сотрудничестве с медиками Бостонской педиатрической больницы, свидетельствуют о том, что любящая семья, в которой растет ребенок, способствует развитию его мозга и расширяет интеллектуальные возможности.

Исследователи пришли к выводу, что дети, находящиеся на попечении социальных служб, имеют меньше белого и серого вещества – двух основных компонентов центральной нервной системы – чем их сверстники, воспитывающиеся в полноценных семьях.

Дети, которых растят приемные родители, имеют нормальный уровень белого вещества, которое "отвечает" за передачу сигналов в мозгу, однако количество серого вещества, содержащего нервные клетки и контролирующего работу мышц, а также память, эмоции и речь, у них меньше.

Ученые полагают, что эти данные объясняют тот факт, что дети, которые проводят большую часть времени с чужими людьми, чаще страдают синдромом гиперактивности с расстройством внимания и другими психическими заболеваниями, а кроме того имеют более низкий IQ и их речевые навыки хуже, чем у детей из обычных семей.

Различия в уровне белого и серого вещества исследователи объясняют разницей интенсивности стимуляции развития мозга, поскольку дети, находящиеся на воспитании, зачастую страдают от эмоциональной депривации и дефицита внимания со стороны взрослых.

В ходе этой работы ученые сканировали мозг воспитанников одного из детских домов в Румынии, где находятся дети в возрасте от 8 до 11 лет, а также тех, кто был передан на воспитание в приемные семьи. Результаты этого исследования опубликованы в Официальном журнале Национальной академии наук США.

Взято.

Реакция детей на воровство

Hannes Rakoczy

В Германии немецкие ученые из Антропологического института им. Макса Планка (Нидерланды) провели эксперимент (ученые-психологи отбирали у детей одежду), результаты которого опубликованы в статье "Young children’s understanding of violations of property rights" (ссылка на всю PDF статью). 

Federico Rossano

Исследование проводили психолог-когнитивист Федерико Россано (Federico Rossano), Михаэль Томасэлло (Michael Tomasello) и профессор Ханнес Ракосзи (Hannes Rakoczy) 30 двухлетних малышей и еще столько же трехлетних усаживали за стол поиграть с куклой. 

Играя, дети выясняли, кому принадлежит, например, кепка — самому ребенку, психологу или кукле. После чего последняя (точнее, управлявший ею взрослый) бесцеремонно заявляла: "Ну, теперь это мое, я пойду". И удалялась с захваченным головным убором. Дети не возражали, если кепка действительно принадлежала кукле, но не могли согласиться с раскладом, когда игрушка забирала вещь у них или у психолога. 

Они протестовали самыми разными способами - от вербальных ("Нет, это не твое!") до физических (вступали в борьбу). 

F. Rossano et al. // Cognition. 2011. No. 121. Р. 219–227.

Взято.

P.S. Исследование более объемное и с интересными выводами, но лень переводить 2 страницы выводов. Читайте PDF-линк.

Дружба способна продлить жизнь

Джоан Силк и юный африканец

Дружба способна продлить жизнь самки павиана на несколько лет. К такому выводу пришли американские ученые из Университета Калифорния, под руководством антрополога Джоан Силк (Joan Silk), опубликовавшие статью "Strong and Consistent Social Bonds Enhance the Longevity of Female Baboons" в журнале Current Biology. Коротко об исследовании пишет портал ScienceNOW.

Ученые с 2001 по 2007 годы наблюдали за 44 обезьянами, обитающими в заповеднике в Ботсване. Специалисты определяли, есть ли у самок дружеские связи, оценивая, сколько времени они выискивают паразитов в шерсти своих товарок и как часто меняют партнеров для чистки шерсти. Чем чаще самка выбирала для "ухаживания" одну и ту же обезьяну, тем более прочной считалась их дружба.

Ученые поделили всех обезьян на три группы: наиболее социально активные, обезьяны со средней социальной активностью и обезьяны-одиночки. По итогам исследования авторы выяснили, что самки из третьей группы жили в среднем от 7 до 18 лет, из второй - от 9 до 25 лет. Среднюю продолжительность жизни павианов из первой группы авторы выяснить не смогли, так как многие из животных были еще живы на момент завершения исследования. Тем не менее, ученые показали, что практически ни одна обезьяна не жила меньше 10 лет.

Ученые полагают, что социальные связи помогают приматам избегать опасностей и вести более спокойный образ жизни. Когда у обезьяны много "подруг", они с большой вероятностью предупреждают ее о приближении хищника, позволяя самке спокойно искать пищу или следить за детенышами. Кроме того, так как дружелюбные животные больше времени чистят шерсть друг друга, у них обычно меньше паразитов, чем у одиночек.

Дружба помогает самкам компенсировать свой низкий социальный статус - обычно животные, находящиеся на низших ступенях иерархии, живут намного меньше лидеров, однако у павианов общительные обезьяны из низших "страт" зачастую переживали самок-доминантов. При этом самцы павианов практически никогда не заводят дружеских связей. Ученые полагают, что причиной этого является постоянная конкуренция за самок и соревнование друг с другом.

Взято.

Изменение образа жизни полезнее для защиты психики, чем лекарства

Получение дополнительных физических нагрузок, больше времени на свежем воздухе и участие в социальной жизни может быть столь же эффективным в лечении психических заболеваний как и использование лекарств и консультации у психиатра. 

Изменение образа жизни может предложить значительные преимущества с минимальными финансовыми затратами и побочными эффектами для пациентов с психическими нарушениями, включая депрессию и тревогу, считают американские медики. 

Клиницисты  Калифорнийского университета, под руководством известного профессора Роджера Волша (Roger Walsh) установили (оригинал исследования), что физическая активность помогает улучшить познавательные функции, уменьшить потерю памяти и сформировать рост новых нейронов в головном мозге. 

Вот его группа в фейсбуке. Роджер Волш один из известных психиатров-антропологов, автор серии книг о природе шаманизма и т.п.

Рацион питания, обогащённый большим количеством фруктов, овощей и рыбы, помогают поддерживать когнитивные способности и уменьшают симптомы шизофрении и аффективных расстройств. 

Время, проведённое на природе, поддерживает умственную работу и улучшает общее самочувствие, а общение в социуме значительно улучшает психическое здоровье. 

Отдых и развлечения стимулируют социальные навыки, уменьшают беспокойство, защищают от бессонницы и панических расстройств. 

Участие в религиозных мероприятиях, которые сосредотачиваются на культивировании чувства любви и прощения, способствуют общему благополучию и уменьшают тревожность, депрессию и зависимость от наркотических веществ.

Взято.

Оценка женщины в период овуляции

Ранее я уже писал в блоге об исследовании "Влияние овуляции женщины на общение со своими отцами", теперь рассмотрим исследование поведения мужчин при оценке женщин, которые в процессе овуляции.

Как показал научный эксперимент, несвободные мужчины выставляют женщине в период овуляции заниженные оценки. Вероятно, они чувствуют, что она несет наибольшую угрозу их серьезным отношениям с возлюбленными, и пытаются таким образом избежать соблазна.

Влияние овуляции женщины на общение со своими отцами

Используя данные о продолжительности телефонных разговоров, ученые установили, что женщины во время наиболее фертильной фазы цикла (то есть, когда оплодотворение наиболее вероятно) склонны реже звонить своим отцам, а в случае, если отец звонит им - быстрее заканчивать разговор. Вероятно, такое бессознательное поведение - отголосок прошлого, когда избегание отцов во время возможного оплодотворения помогало избежать близкородственного скрещивания.

Разница в желании общаться с отцами оказалась довольно значительной: в высокофертильной фазе вероятность того, что женщина позвонит своему отцу, уменьшалась в среднем в два раза по сравнению со звонками в низкофертильной фазе. Средняя же продолжительность разговора сокращалась с 3,4 минут до 1,7 минуты.