Михаил Решетников: российское психоаналитическое сообщество самое молодое в мире

Международная научная общественность, в том числе и российские ученые, отмечают 6 мая 160-летие со дня рождения Зигмунда Фрейда – создателя теории и метода психоанализа. Специальный корреспондент "Интерфакса" Вячеслав Терехов встретился с известным российским ученым, экс-президентом европейской психоаналитической ассоциации, ректором первого в Восточной Европе и в России - Восточно-Европейского института психоанализа профессором Михаилом Решетниковым.

- В Советском Союзе слова Фрейд и секс были почти синонимы, а так как всем было известно, что в СССР "секса нет", то и Фрейд был не нужен. Его фамилия носила если не ругательный, то уничижительный характер, а психоанализ вообще многие десятилетия был под запретом. Однако теперь и журналисты, и политики довольно часто говорят об ошибках и оговорках "по-Фрейду", во всех фильмах – психоаналитики. Чем вызван такой интерес к его личности и теории?

- Хочу заметить, что Фрейд входит в рейтинговый список из 100 ведущих ученых мира, определивших лицо второго тысячелетия, наряду с Коперником, Ньютоном, Эйнштейном и т.д. Кстати, он единственный психолог в этом списке. При множестве сделанных им открытий, его главная заслуга состоит в том, что он первым проявил внимание к внутреннему миру пациентов, к их внутренним переживаниям, к тому, что до него именовалось "субъективным". Он впервые стал интересоваться не только тем, как пациенты себя чувствуют, но и что они чувствуют, каковы их отношения с родными и близкими, коллегами и сотрудниками, каково их отношение к прошлому и будущему и в целом к миру, в котором они живут.

Ирвин Ялом о том, что изменилось в психотерапии со времен Фрейда

Ирвинг Ялом (Irvin David Yalom) - американский психиатр и психотерапевт, доктор медицины, профессор психиатрии Стэнфордского университета; известен как автор научно-популярной и художественной литературы.

Вопрос участника телемоста: "Как Вам кажется, изменилась ли как-то психотерапия за последние годы и, если да, то как именно?"

Даже самый поверхностный исторический обзор в области психотерапии показывает радикальные изменения в методах помощи терапевтов своим пациентам. 

Бурный рост количества новых конкурирующих между собой терапевтических подходов не позволяет увидеть в них какую-либо целостную картину и временами подрывает доверие широкой публики к предмету как таковому.

Но внимательный взгляд на эти новые формы терапии так же, как на новое развитие традиционных форм терапии обнаруживает, что у них есть одна общая выдающаяся характеристика: акцент на принятии персональной ответственности.

То, что в современных подходах большое значение придается ответственности, отнюдь не случайно. Терапии являются отражением патологии, которую они должны лечить, и формируются ею.

Вена конца века, инкубатор и колыбель фрейдовской психологии, обладала всеми характеристиками поздневикторианской культуры: вытеснение инстинктов (особенно половых), жестко структурированные и четко определенные правила поведения и манер, отдельные сферы активности для мужчин и женщин, акцент на моральной силе и силе воли и заразительный оптимизм, порожденный научным позитивизмом, сулившим объяснить все аспекты естественного порядка, в том числе человеческое поведение.

"Человек Одинок": Эрих Фромм о мире потребления и подлинном бытии

Эссе "Человек одинок" (Перевод с английского Р. Облонской. Источник: "Иностранная литература", 1966, №1. — С.230-233.), в котором Эрих Фромм (Erich Seligmann Fromm) размышляет об одиночестве человека в мире всеобъемлющего потребления, о рассогласовании между двумя полюсами человеческого существования: 

• "быть и обладать", 
•  а также о неиссякаемом стремление человека к преодолению обыденности и осмыслению важнейших явлений бытия, которое раньше находило свое выражение в искусстве и религии, а сегодня принимает формы интереса к преступным хроникам, любви к спорту и увлечения примитивными любовными историями.

Работы немецкого социолога, философа и психолога Эриха Фромма стали своеобразной классикой исследования феномена одиночества в XX веке. Кажется, он рассмотрел это явление со всех возможных точек зрения: Фромм анализировал одиночество человека, утратившего связь с другими людьми; он выделил отдельный тип — моральное одиночество человека, не способного соотнестись с ценностями и идеалами общества; философ также указал на то, что одиночество — в некотором смысле, "природная" и "метафизическая" характеристика человеческого бытия, это условие сущестование человека, одновременно являющегося частью природы и находящегося вне её, существа, способного осмыслить не только это противоречие, но и свою конечность. Однако, кроме этих экзистенциальных условий человеческого существования, Фромм также увидел причину одиночества современного человека в том образе жизни, который ему диктует общество, ориентирующее человека исключительно на потребление как главное жизненное устремление. В этом смысле статья "Человек одинок" — очень краткое, но предельно ёмкое описание консьюмеристского общества, в котором человек, вся жизнь которого сосредотачивается на производстве, продаже и потреблении товаров, сам превращается в товар и становится одинокой, отчужденной от своей сущности личностью.

Анализируя, как в обществе потребления человек становится чужим самому себе, превращается в слугу мира, который сам же создал, Фромм отмечает, что во все времена существовало противоречие между двумя основными способами существования человека — обладанием и бытием, между обыденностью и стремлением вновь вернуться к подлинным основам человеческого бытия. Однако, с горечью отмечает он, если раньше одиночество человека и другие извечные вопросы бытия осмыслялись через такие высокие формы как греческая трагедия, ритуальные действа и обряды, то сегодня наше стремление к драматизации важнейших явлений бытия — жизни и смерти, преступления и наказания, борьбы человека с природой — изрядно измельчало и приняло форму увлечения спортивными состязаниями, преступлениями, о которых нам каждый час вещает телевидение, и мелодрамами с примитивными любовными страстями. В этом контексте Эрих Фромм говорит о "безмерном убожестве всех наших поисков и решений". 

Манипуляции: "игры разума", в которые играют люди

Похоже, в эти «игры» играют с начала всех времен. Вот что говорит у Шекспира Гамлет Гильденстерну: "Вот видите, что за негодную вещь вы из меня делаете? На мне вы готовы играть; вам кажется, что мои лады вы знаете; вы хотели бы исторгнуть сердце моей тайны". Налицо – манипуляция, игра с сознанием. 

Что нам нужно знать об этом? Рассказывает психоаналитик Джеральд Шонвольф (Gerald Schoenewolf).

Одни манипулируют другими, потому что это позволяет им почувствовать свою власть и избежать ответственности. Однако манипуляция имеет и обратную сторону: мы никогда не будем по-настоящему близки с человеком, которым пытаемся манипулировать. Ведь в основе этих отношений нет ни честности, ни правды.

Ирина Камаева: Ответ психолога на вопрос "А что почитать по этой проблеме?"

Решила ответить вслух на вечный вопрос из лички: "А что почитать по этой проблеме?"

Никакие. Книжки. По психологии. Не лечат.

Книжки по психологии пишут не для того, чтобы лечить, а для того, чтобы вылечиться. Автору.

Это как если бы у вас болел зуб, а вы бы пришли в больницу, начитались бы плакатов на стене с картинками и насмотрелись бы в приоткрытую дверь, как доктор управляется с чужими челюстями. С перепугу, может, и пройдет боль на полчаса. А дома опять.

Если вы прочитали уже 10, 20, 100 книг по психологии, а вас не отпускает, возможно, что-то идет не так.

Хотите читать "про отношения", читайте художественную литературу. Лучше с детства и лучше много. К сорока уже поздно. Не поможет.

Учебники по психологии тоже не учат. Они пишутся для ученых степеней и званий. Или для самопиара. Или для структурирования богатого материала в голове автора. Но могут быть полезным дополнением к серьезному учебному процессу. Дополнением.

P.S. Цитаты известных людей, кстати, не сделают вас умнее.

Взято из ФБ автора.

Ирина Камаева о различиях в работе между экстрасенсами и психологами (видео)

Короткое видео из курса "Введение в психоанализ" (Самара, 2012): о различиях в работе между экстрасенсами и психологами.

Ирина Камаева - кандидат психологических наук. Психоаналитик. Семейный консультант. Президент в Ассоциация семейных психологов Поволжья и Урала.

Игорь Мальцев: Что делать взрослому мужчине у психоаналитика

Игорь Мальцев

Пришло SMS от мамы: «С днем Военно морского флота. Осторожней с псх-аналитиками, особенно если это бабы». С Днем ВМФ она меня всегда поздравляет, потому что и отец всю жизнь прослужил на флоте (а по сути и мы с ним: семья 25 лет по секретным частям, как по каторгам), да и я срочную тоже на флоте — на Тихоокеанском-мать его-флоте.

А вот с психоаналитиками все сложней. Я хожу на психоанализ уже в течение года от трех до четырех раз в неделю.

Странное дело: если бы ты сказал в России еще года четыре назад, что ты ходишь к психоаналитику, то знакомые обязательно крутили бы пальцем у виска, а незнакомые отсаживались бы в электричке подальше. Но на электричке я не езжу с 1996 года по причине инвалидности и машины, а знакомые, которые могли покрутить пальцем, перевелись. Теперь все изменилось, и если ты где-то скажешь, что ходишь к аналитику, то в компании найдется еще человек пять, что переползают от анализа к таблеткам и обратно. И всем от этого смешно и весело.

С классическим психоанализом у меня роман с юношества, когда работы Фрейда были запрещены в СССР и психоанализ не то что критиковался, а высмеивался и размазывался по стенке советскими СМИ. (А вместе с ним, кстати, и все фрейдистски ориентированное современное искусство третировалось как дегенеративное, кстати, практически по дословным формулировкам германских нацистов). В восьмидесятом случился Тбилиси и мой друг и наставник Олег Эммануилович Соловей (Фишер), а по основной профессии подполковник МВД и главврач женской зоны, притащил мне все тома той революционной конференции. Тогда начали оправдывать потихонечку психоаналитические теории. Мне было очень интересно: все это совсем не походило на тупую совковую пропаганду и вообще на местное объяснение жизненных процессов.

Нэнси Мак-Вильямс: Какой тип личности – шизоидный?

Кто такие шизоиды, как с ними общаться и почему не стоит считать их "ненормальными" – объясняет психоаналитик Нэнси Мак-Вильямс (Nancy McWilliams).

"Таких людей немного, 1–2%. Они не любят, когда к ним приближаются слишком близко, и часто отпугивают людей своим особым поведением. Многие считают их "не такими". Но они привыкли к этому. После того как вышла моя книга, ко мне часто подходят читатели, чтобы поблагодарить за информацию, которая помогла им самим или в работе. Но люди шизоидного типа личности присылают мне электронные письма, в которых написано: "спасибо". Они благодарят за то, что в моем описании нет и намека на их преувеличенные странности.

Люди шизоидного типа личности в качестве защитного механизма используют отстраненность. Они уходят – от людей, в одиночество, в мир собственных фантазий. Они всегда выбирают дистанцию, и им не нужны другие искажающие защиты: отрицание, диссоциация (отделение себя от своих неприятных переживаний), вытеснение. Возможно, поэтому они часто осознают процессы, которые для других протекают неосознанно. У американцев есть пословица: «Слон в комнате, но его никто не замечает». Люди шизоидного типа личности всегда видят этого слона и удивляются, что другим он незаметен. Но когда они пытаются говорить об этом слоне, на них смотрят как на сумасшедших. Чтобы избежать трудностей в общении, они предпочитают занятия, которым можно предаваться в одиночестве. Чтобы не быть в группе, команде. Многие из них заняты творчеством, интересуются философией, духовными практиками, медитацией…

Предрассудки для образованных

Cовременная Наука стала источником новых страхов и суеверий.

"Богов первым на земле соз­дал страх", — сказал еще в I веке н. э. римский поэт Публий Папиний Стаций. Полностью избавиться от страхов, как предлагают некоторые авторы пособий в жанре селф-хелп, вряд ли возможно: это биологически заложенная эмоция.

Кэррол Изард

Американский психолог Кэррол Изард (Carrol Izard) — создатель теории дифференциальных эмоций — пишет, что страх мобилизует человека на спасение или поиск защиты. Но он же лежит в основе мифов и суеверий — веры в сверхъестественные силы, благодаря которой окружающий мир кажется понятнее и безопаснее. Магические верования, как писал Ирвин Ялом, американский психолог-экзистенциалист, защищают от страха перед неотвратимостью старения и смерти, бессилия и одиночества.

Страхи стары как мир, но если раньше наука развеивала многие из них, объясняя, как устроена жизнь, то теперь сама стала их источником. В 1950-х годах психолог Карл Густав Юнг с иронией заметил: "Если раньше к людям являлись ангелы, то теперь их похищают инопланетяне". Собственно, инопланетяне — часть современной мифологии, основанной уже на околонаучных представлениях о мире.

Сегодня люди не верят, что ведьмы насылают чуму, но опасаются озоновых дыр, прививок 
и продуктов ГМО. Назвать эти страхи суевериями уже нельзя, ведь в их основе ­— некие формально научные, рациональные доводы, а не мистика. 
И не всегда эти опасения неоправданны. Конечно, на содержании страхов отражается и свойственная большинству людей настороженность ко всему новому: при Петре I и Екатерине II россияне, например, противились диковинной тогда картошке и прививкам от оспы (за которые даже доплачивали). Но сейчас в эпоху стремительного развития науки и техники именно научные открытия становятся основным поставщиком страхов и основанных на них предубеждений. Об открытиях говорят и пишут зачастую тенденциозно, затем их публично опровергают, и появляются контр-теории. 

Информации становится все больше, времени на ее анализ и осмысление — все меньше. Люди бессознательно экономят умственные усилия, и поэтому "естественная" реакция на научные дебаты — либо недоверие ко всем их участникам, либо бездумное принятие удобной точки зрения. Ведь нам свойственно учитывать только те мнения и данные, которые эмоционально и интеллектуально вписываются в нашу картину мира, которые приняты в нашей "референтной группе" и не мешают нам чувствовать, что мы "все делаем правильно".

Виктор Мазин: "От психопатологии до власти никакого шага нет"

Виктор Мазин

Журнал "Я" давно мучился вопросом природы власти и пытался понять ее сакральные механизмы. Последние события в мире подсказывают, что политикам пора ставить диагноз. Российский философ и психоаналитик Виктор Мазин рассказывает о том, что власть делает с людьми и чего люди хотят от своих властителей.

— Почему один человек стремится во власть, а другой склонен подчиняться?

— Есть еще категория людей, вроде меня, которые не хотят ни подчиняться, ни властвовать. Тем не менее, вы с пол-оборота придали страшный ракурс нашему разговору. Если говорить, что одни люди стремятся к власти, а другие — к подчинению, то вся проблема в том, что несопоставимо опаснее вторые, чем первые. 

Самая омерзительная фигура для меня в истории человечества — это Адольф Гитлер. Но все беды человечества не от него, а как раз от того великого большинства, которое хочет подчиняться. Тех, кто готов сбиться в массу со словами: "Возьми меня себе, любимый дорогой властитель!" — отказываясь от идентичности, истории, желаний.

В этой связи мне вспоминается мысль Мишеля Фуко: "Не позволяйте себе влюбляться во власть"; и мысль Вильгельма Райха: "Желание всегда инвестировано в социальное поле". Иначе говоря, желание не индивидуально — оно всегда связано с коллективом, массой, обществом. Для меня речь никогда не шла о хороших или плохих властителях — властитель как таковой для меня уже представляет определенную угрозу. По той причине, что как только у нас появляется властитель, у него появляются миллионы людей, которые готовы принести себя в жертву Бушу/Сталину/Путину — неважно.

Почему обывателей привлекают суперзлодеи: психология человека

В комиксах супергерою часто противостоит "суперзлодей", зачастую противопоставляя суперсиле свой интеллект. Обыватели его боятся, но искренне заворожены его обликом — эти чувства граничат с восхищением. 

Журнал Wired опубликовал обстоятельный анализ этого интересного психологического феномена, основываясь на работах Карла Юнга, Зигмунда Фрейда, Ивана Павлова, Абрахама Маслоу и Берреса Скиннера.

Согласно Юнгу, суперзлодей воплощает архетип Тени, представляющий собой относительно автономную часть личности каждого человека: это психические установки, не могущие быть пережитыми из-за несовместимости с сознательным представлением о себе.

По Фрейду, низменная подсознательная сущность человека всегда стремится проявить себя, даже если человеку привито наилучшее воспитание и развит сознательный самоконтроль.

По Маслоу, обыватели могут завидовать и восхищаться другими людьми, которые стоят на более высокой ступени в иерархии удовлетворения потребностей. Например, если человеку не хватает еды, он завидует/восхищается человеком, у которого есть еда. То же самое происходит на следующих уровнях: безопасность, любовь, уважение, познание и т.д. На высшем уровне этой пирамиды находится самоактуализация — способность реализовать свои цели и способности. Вполне возможно, что суперзлодеи находятся на более высоком уровне в иерархии удовлетворения потребностей.

С позиции психоанализа восхищение перед злодеями объясняется несколькими причинами, ведь они обладают качествами, которые зачастую отсутствуют у обывателя: свобода в такой степени, которую не может позволить себе обычный человек, а также сила. Кроме того, может сказываться подсознательная вера человека в справедливый мир, которая подразумевает, что каждая жертва получает по заслугам.

Взято.

Виктор Мазин о психоанализе, системной глупости и России на кушетке

Виктор Мазин

Писатель Саша Филипенко беседует с Виктором Мазиным, философом, основателем Музея сновидений в Санкт-Петербурге и практикующим психоаналитиком, о самопознании, системной глупости и о том, может ли психоанализ помочь России.

СФ: Вы можете с ходу назвать трех лучших российских практикующих психоаналитиков? Кто наш Фрейд? К кому мы должны мечтать попасть на прием?

Саша, очень приятно слышать, что мы должны мечтать попасть на прием к психоаналитику. Однако психоанализ далек от медиапространства с чартами, топами и хит-парадами. Как вообще можно сравнивать людей, будь то писатели или психоаналитики? Соизмерять можно только две подобные фигуры. Например, стоимость двух кусков сыра. А вот Месси с Роналду сравнивать уже невозможно, а главное, незачем.

И все же кто вам сразу приходит на ум?

Саша, никто не пришел на ум, потому что мысль зацепилась за вопрос: "Кто наш Фрейд?", и первая реакция была: "Никто", поскольку психоанализ стоит на том, что каждый субъект неповторим даже в наши времена стандартизации мышления. Впрочем, после вашего повторного вопроса должен сказать, что я психоаналитическую Москву практически не знаю. Имена мне в голову бы пришли из Петербурга, Рима и Парижа, а вот называть "трех лучших" я бы все равно не стал, еще и по той причине, что у каждого анализанта свое представление о том, кто для него лучше.

Фрейд называет психоанализ невозможной профессией. Психоанализу нельзя научить. Где гарантия, что, отправляясь к тому или иному аналитику, я ничем не рискую?

Вы совершенно правы, психоанализ — невозможная профессия, поскольку он не передается университетским путем. Полностью упомянутая вами фраза Фрейда звучит так: "Психоанализу нельзя научить, его можно только пережить". Два родовых места психоанализа — текст и кушетка. Чтобы стать психоаналитиком, нужно хотя бы отчасти понять себя, и университет здесь ничем не поможет. Психоаналитик — это в первую очередь анализант, что снижает степень риска. Но гарантии нет. Человек, будь то аналитик или анализант, не прибор с гарантией на три года. 

Алена Алехина: "О великих универмагах, психологии и необъятном…"

Ученые озабоченно рассуждают о тревожном явлении в обществе, получившем название "ренессанс магического сознания". Число людей, переставших доверять науке и практике, построенной на ее основе, но зато верящих в магию и колдовство, стремительно растет. Как-то незаметно Волшебники и Колдуны из сказок перекочевали в нашу повседневную жизнь.

ИЗ САМЫХ ЧИТАЮЩИХ — В САМЫЕ КОЛДУЮЩИЕ…

Ушли в прошлое времена, когда наш народ был самым читающим в мире. Теперь он со стремительной скоростью превращается в самый колдующий.

Размыванию и без того зыбкой границы между миром фантазий и реальностью гражданам помогает фэнтези. Любопытно, что многие почитатели "Ночного дозора" даже и не считают его фантастикой. Их можно понять. Ведь Интернет и СМИ набиты до отказа рекламой всевозможных магических услуг и обучающих семинаров, а полки книжных магазинов — "серьезной" литературой по магии.

Юные детские умы уверенно направляет в сторону магического образа мысли Гарри Поттер. Людям посерьезнее, тем, кого сказочками для детей и взрослых не проймешь, уверенно встать на тропу магического мышления помогают книги американского фольклориста и этнографа Карлоса Кастанеды.

А вот по ТВ идет сериал "Приключения мага". Главная героиня — хозяйка салона магии, потомственная колдунья в исполнении популярной Марии Шукшиной. Колдунья по сценарию воплощенная добродетель и праведность. А жених ее, сотрудник милиции, ненавязчиво подтверждает легитимность ее занятий. Смотришь этот сериал и думаешь, как тонко его авторы уловили конъюнктуру спроса, посылая зрителю весьма двусмысленное сообщение о своем отношении к магии. Красавица Шукшина вроде и сказочную колдунью играет, но на фоне множества вполне реальных салонов магии, среди которых живем, сериал все равно производит впечатление пиар-акции.

В документальном формате после нескольких лет регулярных передач, в которых возможность презентовать себя широкой аудитории получило множество магических затейников, на новый уровень телевизионной популярности магию вывела передача "Битва экстрасенсов". В ней от проникновенных рассказов о себе маги перешли к демонстрации способностей.

Тем временем психологи продолжают появляться на ТВ только в качестве "говорящих голов". Правда, однажды тунгусским метеоритом пронесся доктор Курпатов. Так ведь один в поле не воин. Интересно, почему психологов на экране намного меньше, чем магов? Может быть, потому же, почему не ходят толпами сантехники? А что, собственно, и тем, и другим делать на телевидении? Ведь работа и у нас, и у них по большей части приватная. Кроме того, предмет психологии настолько сложен, что для широкой публики вещать о нем очень непросто.

Но — чу! Вот две колдуньи уже постучались в ворота "Дома-2".

НЕМНОГО НАУКИ (ИЛИ «ЕСЛИ НА КЛЕТКЕ СО СЛОНОМ…»)

"…прочтешь надпись "буйвол", не верь глазам своим", — предупреждал Козьма Прутков. Вняв мудрому совету, попробуем понять, что за явление скрывается за этикеткой "магия". Для начала заглянем в словарь Даля.

Магия — знание и употребление на деле тайных сил природы, невещественных, вообще не признанных естественными науками.

А вот что написано о магии в "Энциклопедии эзотеризма".

"…В древности считалось, что в основе магии лежат сверхъестественные силы, но к Средним векам возобладало представление о естественном характере магии… На этом основании все магические явления становятся лишь действиями единого всеобъемлющего закона природы, и М. основывается уже не на "несанкционированных культурой операциях", исполняемых с помощью духов, но на целенаправленном использовании человеком Закона Подобия. Ритуальные действия, согласно воззрениям приверженцев М., способны оказывать воздействие на природу и человека".

Различие между наукой, религией и магией как формами общественного сознания впервые описал Джеймс Джойс Фрэзер в своем фундаментальном труде "Золотая ветвь. Исследование магии и религии".

Он считал, что магия, религия и наука — это стадии развития человеческого сознания. Причем магическое сознание характеризует всегда ошибочное, а научное — правильное установление связи между предметами и явлениями. Причем Фрэзер считал, что так называемые магические обряды и ритуалы, которые содержат в себе реальные знания о природе, — это уже не магия, а наука.

Хрестоматийным примером работы магического сознания может служить описание известного французского социолога и психолога Люсьена Леви-Брюля: В Новой Гвинее "туземец, возвращаясь с охоты или рыбной ловли с пустыми руками, ломает себе голову над тем, каким способом обнаружить человека, околдовавшего его оружие или сети. Он поднимает глаза и видит как раз туземца из соседнего и дружественного селения, направляющегося к кому-нибудь с визитом. Туземец обязательно подумает, что этот человек и есть колдун, и при первом удобном случае он внезапно нападет на него и убьет".

Хорст Кэхеле: Разграничение психоанализа и психотерапии

Отрывок статьи учёного в области исследований психоаналитического процесса Хорста Кэхеле (Horst Kächele и его сайт) из сборника "Международного журнала психоанализа". Совместно с издательством НЛО проект "Потснаука" публикует отрывок статьи известного учёного в области исследований психоаналитического процесса, декана отделения психотерапии Ульмского университета, директора Штутгартского центра психотерапевтических исследований Хорста Кэхеле из сборника "Международный психоаналитический ежегодник" (3 вып.).

В статье изложена часть дискуссии о том, в каких формах психоанализ существует сегодня, как он практикуется и осмысляется в разных странах и в разных психоаналитических культурах, как сегодня сопоставляются и различаются психоанализ и психоаналитические психотерапии.

Horst Kächele

Со времени своего возникновения психоанализ распространялся по миру как научная дисциплина и как способ лечения. Возникнув в западном полушарии, он вскоре переехал из Вены в Берлин, Будапешт, Лондон, Москву (Luria, 1924; Freud, 1918, р. 10; см. Etkind, 2000) и в Калькутту (Bose, 1921; см. Vaidyanathan and Kripal, 1999). 

Психоаналитическое учение пересекло Атлантический океан и завоевало Северную Америку, благодаря людям, обученным самим Фрейдом (Shakow and Rapaport, 1964). Уже в 1911 году Фрейд рецензировал статью чилийского врача Греве, в которой содержится первое упоминание о психоанализе в Латинской Америке, однако великое достижение — создание официальных учреждений для обучения психоанализу — выпало в 1940-е годы на долю Маттэ Бланко (см. Jiménez, 2002, р. 83). 

Японский аналитик Дой (Doi, 1971) писал об "анатомии зависимости", подробно описывая специфическое японское понятие "амаэ", и за это получил премию М. Сигурни в 2005 году. После падения железного занавеса в бывших странах Советского Союза охотно приняли миссионеров из различных психоаналитических групп. События в России привели к тому, что президент Ельцин в 1993 году подписал официальный документ о восстановлении "российского психоанализа" (Reshetnikov, 1998). В настоящее время мы являемся свидетелями имплантации психоанализа в Китае — с помощью различных психоаналитических групп, преподававших там в течение ряда лет (Gerlach, 2005; Varvin, 2008).

С учетом этих событий представляется справедливым говорить о глобализации психоанализа и психоаналитических форм лечения. При более пристальном взгляде невозможно не заметить, насколько разнообразны подходы, которые охватывает термин "психоанализ" в отношении практики лечения. Имеет ли смысл настаивать на четком различении собственно психоанализа и психоаналитически направленных видов лечения? И как повлияет на обучение отказ от строгого различения?

Американское психоаналитическое общество: Билль о правах личности

"Билль о правах личности" Американского психоаналитического общества (APsaA):

Вы имеете право:
- иногда ставить себя на первое место
- просить о помощи и эмоциональной поддержке
- протестовать против несправедливого обращения или критики
- иметь свое собственное мнение или убеждения
- совершать ошибки, пока Вы не найдете правильный путь
- предоставлять людям право самим решать свои проблемы
- говорить: "спасибо, нет", "извините, нет"
- не обращать внимания на советы окружающих и следовать своим собственным
- побыть одному, даже если другим хочется Вашего общества
- иметь свои собственные, какие угодно, чувства, независимо от того, понимают ли вас окружающие
- менять свои решения или изменять образ действий
- добиваться перемены договоренности, которая Вас не устраивает.

Вы никогда не обязаны:
- быть безупречным на 100%
- следовать за всеми
- делать приятное неприятным Вам людям
- любить людей, приносящих Вам вред
- извиняться за то, что Вы были сами собой
- выбиваться из сил ради других
- чувствовать себя виноватым за свои желания
- мириться с неприятной Вам ситуацией
- жертвовать своим внутренним миром ради кого бы то ни было
- сохранять отношения, ставшие оскорбительными
- делать больше, чем Вам позволяет время
- делать что-то, что вы на самом деле не можете сделать
- выполнять неразумные требования
- отдавать что-то, что Вам на самом деле отдавать не хочется
- нести на себе тяжесть чьего-то неправильного поведения
- отказываться от своего "Я" ради чего бы то ни было, или кого бы то ни было.

Взял на страничке в фейсбуке Ассоциация семейных психологов Поволжья и Урала.

Сергей Степанов: "Психолог в России: казнить нельзя помиловать"

Все-таки мы живем в удивительной стране, которую, по меткому замечанию поэта, ни умом не понять, ни аршином общим не измерить (хотя по мнению иного стихотворца, менее деликатного в выражениях, "Давно пора, … мать, умом Россию понимать"). 

Пожалуй нигде в мире, за исключением разве что Германии в самый печальный период ее истории, государство не вмешивалось так безапелляционно и директивно, как у нас, в развитие научной мысли. 

В жаркие летние дни об этом вспоминается снова в связи с двумя примечательными июльскими датами. 4 июля 1936 г. вышло печально известное Постановление ЦК ВКП(б) "О педологических извращениях в системе Наркомпросов", которое не только исковеркало судьбу многих советских ученых, но и на долгие годы уложило отечественную психологическую науку в прокрустово ложе официальных дозволений и запретов. А 60 лет спустя, 19 июля 1996 г. первый российский президент подписал не менее примечательный указ № 1044 "О возрождении и развитии психоанализа", призванный, напротив, всячески стимулировать и поощрять определенную ветвь психологических изысканий. При всей кажущейся противоположности этих вердиктов, суть их аналогична - официальное предначертание, какой должна, а какой не должна быть отечественная психология. Как же объективно повлиял на нашу науку "барский гнев", сменившийся спустя десятилетия на весьма избирательную милость?

Справедливости ради следует признать, что партийное постановление 1936 г. возникло не на пустом месте и не было продиктовано одним лишь произволом далеких от науки чинуш. На такую реакцию педология долго "напрашивалась". Реакция вышла запредельная, по принципу "лучшее лекарство от перхоти - гильотина". Правда, нельзя отрицать, что "перхоти" было предостаточно, и лечения этот недуг объективно требовал - хотя, безусловно, не хирургического.

Основная претензия, высказанная в постановлении (и, кстати, вовсе не безосновательная), сводилась к тому, что педологи в своей практике злоупотребляют тестированием, а это приводит к недопустимым социальным последствиям. Вывод: тестирование - метод никуда не годный, поэтому подлежит запрету. Более того - все рассуждения педологов ненаучны, и сама педология - лженаука. Входившие в моду ярлыки вредителей и врагов народа в постановлении еще не прозвучали, но недвусмысленно подразумевались. В середине тридцатых такое решение партийного руководства даже самых хладнокровных заставило содрогнуться. (По одной из версий, официальный лидер советской педологии А.Б. Залкинд после оглашения на партсобрании данного постановления умер прямо на улице от инфаркта.)

Заслужили ли педология и педологи столь суровый приговор? В отношении педологии как науки большевики явно погорячились. До их постановления педология благополучно существовала не одно десятилетие, ни от кого не заслуживая подозрений во вредительстве. 

Одним из основоположников этого научного направления считают американца Г.С. Холла, в чьих трудах, в частности в знаменитой "Юности", были предприняты первые попытки комплексного (междисциплинарного, как сказали бы сегодня) подхода к проблемам возрастного развития. Сам термин "педология" был предложен еще в 1893 г. его учеником О. Хризманом для обозначения науки, призванной объединить разнообразные знания о ребенке. На рубеже веков термин получил популярность, под этим названием создавались научные учреждения и объединения, выходили печатные издания; так, в России в 1907 г. В.М. Бехтеревым был основан Педологический институт в Петербурге, а также основан журнал "Вестник психологии, криминальной антропологии и педологии". Однако единого содержания в понятие "педология" не вкладывалось и наряду с ним употреблялись как равнозначные термины "психология детства", "педагогическая психология", "экспериментальная педагогика", "гигиена воспитания" и др. 

Наиболее весомый статус педология приобрела именно в нашей стране, где в 20-х - начале 30-х гг. было открыто несколько педологических вузов и соответствующих факультетов и отделений в педвузах для массовой подготовки педологов и широкомасштабного внедрения педологических процедур в образовательную практику. В других странах, где педологию никто и не думал законодательно отменять, само это понятие постепенно вышло из употребления. Однако педология на Западе, растворившись в других науках, дала мощный толчок развитию детской и педагогической психологии, генетической психологии, педагогической социологии, социальной педагогике, этнографии детства. В этих науках оказались фактически ассимилированы достижения педологии, и сегодня на основе их успехов все более четко вырисовывается возможность новых попыток комплексного подхода к детскому развитию.

В самой идее всестороннего изучения ребенка ни с какой точки зрения невозможно было усмотреть ничего дурного. Однако для Советского Союза 30-х годов объективное изучение ребенка представляло собой реальную социальную угрозу. Разве можно согласовать идею гегемонии пролетариата с установленным педологами фактом, что дети гегемона хуже справляются с интеллектуальными задачами, чем дети непролетарского происхождения? По одной из версий (достоверность которой сегодня уже трудно проверить) особое негодование Отца Народов и Лучшего Друга Всех Советских Детей вызвал крайне низкий тестовый балл, выставленный его сыну Василию.

В результате главный удар пришелся именно на тестирование. И это в самом деле было уязвимым местом советской педологии. В качестве диагностических методик педологи-практики в широком масштабе использовали скороспелые поделки, торопливо скопированные с западных образцов, а то и сами западные тесты без их серьезной адаптации. К этой работе были во множестве привлечены недостаточно подготовленные энтузиасты, чьих навыков хватало на проведение тестовых процедур, но было явно недостаточно для глубокой интерпретации результатов. По результатам тестирования выводы зачастую делались поверхностные и чересчур категоричные.

Решение проблемы было найдено по-большевистски радикальное: если неумелые повара регулярно пересаливают пищу - поваров наказать, а соль и вовсе и рациона изъять. Отечественные науки о ребенке оказались на пресном пайке на несколько десятилетий.

Интересно: в 90-е годы, когда большевистский радикализм подвергся столь же радикальному осуждению, оказалась громогласно заклеймена лишь избыточность репрессий, но не их обоснованность (в данной сфере, разумеется). Педологические извращения в самом деле имели место, и требовались конструктивные меры для преодоления этой ситуации. Беда в том, что меры были избраны деструктивные. В своих ошибках, если угодно - извращениях, педологи рано или поздно разобрались бы и сами и, вероятно, сумели бы их исправить. Определенные тенденции к этому в начале тридцатых наметились. Самое обидное, что и эти тенденции оказались безжалостно пресечены драконовским постановлением ЦК.

Запрещенная де-юре, педология так и не была официально реабилитирована, однако через много лет возродилась де-факто. Например, сегодня в Москве выходит журнал "Педология. Новый век", продолжающий лучшие, конструктивные традиции репрессированной науки. Труды педологов переиздаются, причем не как архивные памятники, а как источник вдохновения для новых поколений исследователей детства.

Правда, настораживает и то, что нередки сегодня и рецидивы настоящих педологических извращений. Не стану развивать эту тему, дабы не обидеть кого-то из коллег. Скажу лишь: хочется надеяться, что с этими издержками мы разберемся сами, в рамках своего профессионального сообщества. Официальный декрет тут совсем не нужен.

Совсем иная ситуация сложилась с психоанализом, который в нашей стране никогда не был запрещен де-юре, долгие годы благополучно существовал, а потом сошел на нет в силу причин отнюдь не политических. Относить психоанализ к репрессированным наукам было бы большой натяжкой, на которую охотно идут представители этого направления ради обретения столь ценимого в наших краях мученического ореола. У нас он просто не прижился. Как, кстати, и во многих других частях света, за исключением Западной Европы и Америки, на которые сегодня так модно стало ровняться. 

На протяжении полувека Фрейда у нас вяло поругивали, как и все иноземное, а тем более имеющее хоть какое-то отношение к сексу. Указ, торопливо подписанный Б.Н. Ельциным (который вряд ли читал хоть одну работу Фрейда), наверняка был лоббирован определенными кругами в расчете на утоление далеких от науки нужд. Вожделенный результат оказался ими достигнут, более того - превзошел, похоже, все ожидания. Пышным цветом расцвели всевозможные психоаналитические общества (вплоть до Заполярного), федерации, ассоциации, которых сегодня в нашей стране насчитывается больше, чем психоаналитиков, сертифицированных по международным стандартам. В общественном сознании психоанализ фактически подменил собой психологию. Сегодняшний выпускник психфака может лишь понаслышке знать об открытиях Пиаже или Выготского, зато с фантазиями знаменитого венского невротика наверняка знаком достаточно подробно.

В этой ситуации обнадеживает лишь одно. Любые перемены, действительно необходимые обществу, происходят не по чьей-то воле, а в силу самой необходимости. Если наше общество заинтересовано растить из здоровых детей полноценных граждан, настоящая наука о детстве будет в нем развиваться без всяких указов и вопреки любым постановлениям. Если главная задача общества - изживание инфантильных комплексов и толкование грез, то и этому упоительному занятию оно предастся без всяких декретов. Вот только здоровому обществу чужды любые извращения. А диагноз ему ставит сама жизнь, а не президенты или политбюро.

Взято.

Александр Сосланд: "Психология восприятия психологии"

Александр Сосланд, кандидат психологических наук. Доцент кафедры мировой психотерапии факультета психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета. 

Старший научный сотрудник института «Русская антропологическая школа» под руководством В. В. Иванова при РГГУ. 

Практический опыт консультирования – 20 лет. 

Чтение лекционных курсов, ведение семинаров и тренингов.

Народ он делится на ненарод

И на народ в буквальном смысле

Д. А. Пригов

В долинах глупости для философа произрастает больше травы, 

чем на голых вершинах ума.

Л. Витгенштейн (Культура и ценности, 457)[1]

Психология восприятия психологии

I. Граница коммуникации

Мне хотелось бы обсудить здесь целый ряд ситуаций, имевших место в моем, скажем так, непрофессиональном коммуникативном опыте. То, о чем пойдет речь, происходит за пределами пространства, где мы, психологи, психотерапевты, применяем наши знания и навыки. Тем не менее, к ним, знаниям и навыкам, всё это имеет непосредственное отношение. 

Эти ситуации так или иначе связаны с рецепцией профессионального статуса, моего и моих коллег, в мире нашего житейского опыта. Оставаясь вне рамок психологического сообщества, мы сталкиваемся с весьма экстравагантной трактовкой различных аспектов психологии и психотерапии. Многие из моих коллег, без сомнения, могли бы поделиться аналогичным опытом. Не мне одному, разумеется, часто приходится сталкиваться с тем, что специфика наших занятий вызывает незаурядную реакцию у непрофессионалов. Эти реакции зачастую банальны и поверхностны, порой просто смехотворны, довольно часто серьезно раздражают. Тем не менее, они вполне могут представлять интерес для психологов и могут послужить материалом для небанального исследования и серьёзного анализа.

Что и говорить, любая профессия накладывает определенный отпечаток на житейский коммуникативный процесс. Было бы очень интересно исследовать, как представителей разных профессий воспринимают непрофессионалы. Наверняка есть свои небезынтересные особенности рецепции у разведчиков и священников, адвокатов и бизнесменов. Особо проблемной областью является коммуникация за пределами профессионального поля для представителей публичных профессий.

Для нас ситуации, о которых пойдет речь, в первую очередь – пограничные вехи, расставленные на весьма своеобразной коммуникационной границе. Эта граница отделяет нас, профессионалов-психологов от дилетантского (по отношению к нам) мира. Мы, в свою очередь, формируем дилетантское пространство по отношению ко многим другим профессиональным группам. Границы этих пространств прозрачны, непрочны и легко проницаемы. При этом нас ждут там многочисленные засады, о которых и пойдет речь ниже.

Своеобразие нашей позиции по отношению к другим непрофессионалам в том, что психология, как никакая другая область специального знания, склонна проникать в значимые сферы экзистенциального опыта подвергаясь при этом интенсивной мифологизаторскому редактированию. Получается так, что наша профессиональная идентичность отчасти формируется в этих контактах, оказываясь на пересечении интенсивных потоков симпатии и агрессии, часто комически нелепых. 

Иррациональный характер этих ситуаций исключает, или, по меньшей мере затрудняет возможность интеллектуального совладения с ними. За пределами нашего профессионального наши коммуникативные и полемические навыки не находят себе применения. Приходится сталкиваться с иной логикой, с тем, что называют wishfulthinking. 

Часто мы замыкаемся в «башню из слоновой кости», и делаем вид, что смехотворность этих ситуаций недостойна нашего внимания. Безусловно, наше интеллектуальное высокомерие исполняет здесь функцию нарцистической защиты. Можно, вспомнив известное место из М. Хайдеггера, сказать, что психология оказывается во власти толков (dasGerede – толки, сплетни, болтовня)[2]. Однако тут вполне возможен вовсе не отвергающий жест, а наоборот, исследовательский ход, который нам представляется весьма продуктивным: от болтовни – к серьёзному, от мнения (doxa) – к сущности (ousia). Попробуем его реализовать.

II. Среди друзей

В дружеском кругу чаще всего знают о роде наших занятий. Если нам везет, то нас оставляют в покое и не касаются нашей профессии, но, увы, порой допекают вопросами и сентенциями, которые ставят нас в смешное или неловкое положение.

Оказываясь, скажем так, в дружеской компании, ты зачастую становишься, к чувству своего большого неудовольствия, объектом специфического внимания. К тебе обращаются по любому поводу, желая знать, что ты думаешь об этом, «как психолог». Хуже всего обстоит дело, когда у тебя настойчиво домогаются диагнозов. При этом речь идет как о так называемых «комплексах», так и о клинике. Вообще термин «комплекс» в бытовой речи получил крайне широкое хождение, обзавелся немелким семантическим полем. Из всего того, что перекочевало из психологического обихода в повседневный, он является, пожалуй, самым востребованным. 

Чаще всего он употребляется в значении внутреннего препятствия, мешающего реализации неких действий.

Анна Варга: Профанация психотерапии

Анна Варга

Анна Варга, семейный психотерапевт, кандидат психологических наук, профессор Института практической психологи и психоанализа написала интересную заметку о российской психотерапии.

Наскакивала я тут недавно на Михаила Решетникова и пообещала более подробно описать свою позицию. Думала напишу только о конфиденциальности, но как-то расписалась. Вот что получилось. 

В последнее время я часто сталкиваюсь с профанацией профессии. По моим наблюдениям наибольшую распространенность получили следующие идеи.

Профанация № 1. Психологическую помощь может оказывать человек, не получивший профессиональной подготовки. 

Вариант: наша доморощенная подготовка ничем не хуже, а может и лучче ( курсив мой) международно принятой.

В годы советской власти психотерапия развивалась на Западе.. Активное развитие психотерапии в России началось после перестройки, тогда же началось обучение местных психологов и врачей. Это поколение тех, кому сегодня между пятьюдесятью и шестьюдесятью годами. Некоторая часть практикующих сегодня в России психотерапевтов получила полноценное образование по западным стандартам. Что входит в это образование? Знания, умения, личная психотерапия и супервизия своей практики у "старших товарищей" , т.е. у аккредитованных профессиональным сообществом тренеров-супервизоров. Далее профессиональная жизнь, членство в международных профессиональных ассоциациях, публикация сложных случаев в международных специализированных журналах, участие в работе профессиональных международных конференций, наконец, получение статуса тренера-супервизора и возникновение собственных учеников. 

Другая часть практикующих психотерапевтов такого системного и полноценного образования не получила. Обычно их образование это некоторое количество мастер-классов и тренингов западных коллег.

Первое препятствие для многих это незнание языков. Не знаешь иностранного языка (английского обычно достаточно), не можешь участвовать в конференциях, не можешь общаться с супервизором, не можешь, наконец, проходить собственную психотерапию у признанного на Западе психотерапевта. Тем не менее, как-то эти коллеги стали заниматься психотерапией, создавать свои школы и организации, практиковать и учить других. Таким образом, воспроизводился определенный, им присущий уровень профессионализма. Возникает междусобойчик, где все варятся в собственном соку. Приведу пример из жизни психоаналитиков, потому что они самая первая и самая старая школа с наиболее хорошо выстроенными профессиональными стандартами.

Существует международная психоаналитическая ассоциация - IPA. Это зонтичная организация, которая объединяет национальные ассоциации психоанализа. Есть и Европейская психоаналитическая федерация (EPF), устроенная так же. В этих ассоциациях, в частности, есть учебный комитет, которые отвечает за разработку профессионального стандарта и организацию обучения и этический комитет, который контролирует соблюдение этических норм. Чтобы стать членом IPA или EPF необходимо иметь релевантное образование (медицинское или психологическое), пройти собственный анализ у психоаналитика, которому ассоциация дала право быть обучающим или тренирующим аналитиком. Параллельно с этим нужно посещать теоретический и клинический семинары в течении нескольких лет, где разбираются работы аналитиков и клинические случаи. 

Претендент на членство в IPA/EPF должен получить разрешение на ведение, сначала одного, собственного случая с еженедельной супервизией. Если все хорошо, то он может получить разрешение на ведение второго и затем третьего случая. Супервизия не может длиться менее года. Если все идет без задержек, стать членом профессиональной ассоциации можно лет за шесть, чаще за десять. Только после этого человек считается психоаналитиком, может таким образом называться, вести частную практику, повесить свои дипломы и свидетельства о членстве на стенки в своем кабинете. И не быть самозванцем. 

На сегодняшний день в России примерно 30, может на несколько человек больше, членов IPA/EPA, они действительно психоаналитики. Людей же, которые называют себя психоаналитиками - тысячи. Как их учили, чему, - трудно понять. Таким образом, они снижают профессиональный стандарт и конечно знают об этом. Но отказываться от гордого звания не хочется. Тогда начинаются рассуждения про особость Российской реальности, клиента и психотерапевта и обоснование, таким образом, слабого профессионализма и провинциальности. 

Каково это - быть психиатром с депрессией и фобиями

ВИКТОР К., психотерапевт и психиатр с 27-летним стажем, 52 года:

«Если говорить о моем психическом здоровье, то мне присуща зимняя депрессия. Помимо депрессии у меня повышенная тревожность, мнительность, фобии — например, высоты или публичных выступлений. Еще у меня страх иметь детей, и их у меня нет. Я боюсь оставаться с детьми на улице, мне кажется, что с ними может что-то случиться.

Первую психотравму я получил при рождении, когда был придушен обвитой вокруг шеи пуповиной. В детстве мама-учительница оставляла меня одного рано, с трех лет. Сперва я спокойно на это реагировал. Но когда мне было лет пять, я уже знал время ее прихода, и если она опаздывала часа на два, у меня начиналась паника. Я выбегал на балкон, рыдал и просил кого-нибудь найти маму. Еще я писал ей записки: «Мама ты дура и крятинка, потому что оставляишь меня одново дома». Когда мне было семь, я сильно накричал на родителей. Я был тихий астеник и вдруг устроил скандал — много чего им кричал, но главной была такая фраза: «Когда вырасту, стану солдатом и убью вас!». После этой истории мама сразу отвела меня к психоневрологу. Та внимательно осмотрела меня и написала: «Лицо маскообразное, избыточная саливация, интересуется космосом, дружит только с девочками, нуждается в наблюдении». 

А тогда, в советское время, это означало, что я не совсем нормальный, что мое будущее под вопросом. К счастью, мама сообразила позвонить другу семьи — психиатру. Он ей сказал: «Ты с ума сошла? Немедленно беги в поликлинику, возьми карту и вырви эту страницу! Ты же всю жизнь ребенку изуродуешь». Она испугалась, побежала и вырвала страницу. Если бы она этого не сделала и машина советской психиатрии сработала, то я сейчас бы тут не сидел. Меня бы уже не было.

По характеру я — тип конституционально-депрессивный, то есть у меня пониженный фон настроения с просветами. Но всегда приходилось работать, невзирая на свое состояние. Зимой, когда мало света, у меня наступает депрессия. В этом состоянии даже физически все сложнее дается. А тут приходит пациент со своими проблемами — они кажутся смешными, по сравнению с проблемами врача, к которому он пришел, но пациент не должен об этом даже догадываться. Раньше я пытался бороться с депрессией, чтобы на работе нормально держаться. Ну, прежде всего, в ход шел алкоголь. Не во время работы, но после, чтобы получить какую-то разрядку.

Статья: "Коллективное бессознательное"

Россияне неожиданно полюбили мистику, а российские психологи, уловив тренд, научились этим пользоваться. На рынке психологической помощи населению появилось новое спецпредложение: практическая магия на основе прогрессивных психотехнологий. Запросы, разумеется, остались прежними — счастье, любовь, здоровые дети, богатство и прочие человеческие радости. Но за эти радости клиенты теперь готовы хорошо платить.

Подруге понадобился мозгоправ. Она позвонила в медицинский центр и очень удивилась, услышав, что 30-минутная консультация нейропсихолога обойдется в 3 тыс. руб., а ждать придется три недели. Записалась, рассудив: раз такая очередь, значит, врач отменный.

Через три недели она сидела в медцентре, прокручивая вопросы, которые нужно быстро задать высокооплачиваемому специалисту по душевным ранам. Мучилась страшно, пока ее не пригласили в кабинет. Миловидная блондинка с бейджиком "нейропсихолог Алина Михайловна" предложила присесть и подробно рассказать о проблемах, а сама начала раскладывать карты таро. Получасовой сеанс психотерапии превратился в карточное гадание: старшие арканы, младшие арканы, пентакли, шут, рыцарь кубков

Какие выпадали масти, как они выкладывались - ничего этого подруга не помнила, зато с удовольствием описывала чувство покоя, с которым она покинула кабинет.

То, что долгое время не удавалось родным и близким, за полчаса сделала таро-гадалка. Что это - глупость, мистическое влияние? Какая, в сущности, разница. И неважно, что в руках Алины Михайловны карты - действенный инструмент, помогающий клиенту разобраться в себе.

Рецепт незамысловат: немного психологии и философии, чуть-чуть магии и математики, доля самовнушения, капля самоиронии - и коктейль счастья готов.